the time is now!

Мы всё находимся в поисках доказательств, чем Екатеринбург лучше Ванкувера.
И в субботнюю непогоду упорно курили кальян в аквабаре посреди Таватуя, укрывшись от дождя и закутавшись в пледы... Изредка улыбались в камеру для наших отчаливших друзей.

А я тут твой Биркин охраняю...

Это ж 4 сумки Шанель! Не, дорого. Вот за 3 сумки Шанель я бы ещё купила машину.

А чё вы от меня хотите, у меня жаба от Марка Джейкобса.

Даша, у меня тут проблема с мужиками. Надо больше.

Если б у меня на подошве не было логотипа Шанель, я б не сидела, как мужик с задранной ногой.

А как думаешь: самые модные тёлочки – это избитое название?

А давай сделаем секси!

* большинство реплик – следствие того, что рабочий процесс уже почти целиком из офиса переместился в кофейню под ледяной капучино и латте-лайт.

Я совсем потеряла сон. Слишком много мыслей. Они приятные до того, что цепляют и цепляют. Но глупые до того, что я сама уже о себе не лучшего мнения.

Начинается всё, конечно, с того, что завтра надеть. Новые кожаные легинсы примеряются со всем гардеробом, затем сопоставляются с погодой. Потом встаёт проблема: как с утра в поликлинике будут смотреться синие стрелки, которые нужны мне на мероприятии двумя часами позднее? Ну, девочки знают, как это бывает...

Тут неожиданно (это накануне отпуска) приходит гениальная идея по работе. Вскакиваю с кровати, бегу конспектировать. На 5-м пункте понимаю, что это полный бред. и с мыслями о том, какие туфли взять в ханимун, ложусь в кровать...

В субботу придут гости пить Шампанское. Что подают к Шампанскому? Устрицы и клубнику? Ну их я не приготовлю, а нужно непременно что-то приготовить. Чёрт, сколько же туфель взять в путешествие?!

Мысленно повторяю свою свадебную клятву. И тут всё - накрывает, как волной: ленточки для подушечек, фраки для собак, глазурь для тортов, колбы для свечей... А вот бы проснуться завтра, когда спать уже осточертеет, посмотреть "привет, Арнольд" и следом "Спанч Боба", поглощая утренний сыр. Ага, я просто не ужинала... фуф! а потом ещё я додумываюсь написать об этом в жж...

в 30-градусную жару сидеть на шерстяном сидении вишнёвой дэу нексия (что, разумеется, предполагает отсутствие кондиционера) в мёртвой пробке на серафимы дерябиной с унылым водителем, курящим яву одну за другой без спроса и предупреждения.
ей-богу, напишу книгу о таксистах.

В этом июне у меня такое невообразимое количество дел, что я даже забыла почитать "Евгения Онегина" 6 июня. Я просто не знала, какое число. И сейчас не знаю. Но, кажется, День рождения Александра Сергеевича я отметила на квадроцикле. Это досадно, но безумно соблазнительно, потому что кончики волос мужчины, которого обнимаешь сзади, вьются и щекочут твои губы.

Зато снова появилась возможность заняться таким по-идиотски приятным делом: написать список и методично вычёркивать из него пункты. Не делала этого со времён Радиофака. Я, кстати, зануда и педант.

Обнаружила у дедушки в кладовке целый склад фототехники - Зениты, туристы, несколько довоенных фотоаппаратов с гравировкой "НКВД", даже "гармошку". Изъяла самый современный из допотопных, впервые в жизни читала инструкцию по применению.

И мне нужно примириться с мыслью, что солидную часть предстоящего отпуска я прошагаю в удобной, чтоб её!, обуви. Как там нужно покупать сандали?

Очень хорошо сходить на ЕФВ, посмотреть на фиолетовые леггинсы, телесные колготки и залакированные прически модниц, убедиться, что 90-е к нам возвращаются в виде капоров, ботфортов и костюмов типа Gloria Jeans. Приехать домой и устроить мохито-с-неколотым-льдом-пати на троих.

А ведь я работала корректором в издательском доме «Уральский рабочий». Корректурные знаки, старые девы в окружении, хлорофитумы на подоконниках, остолопы редакторы, целые шкафы со словарями. Правки, вычитки, контрольные сверки. Это было летом после второго курса. И я хвасталась перед одногруппниками-полиграфистами своей трудовой книжкой. И упивалась своей грамотностью, которой на по-советски дотошном предприятии доверили такое дело.

И даже не рабочие в цехах, не сами печатные громадины, а дамы из моего допечатного отдела были занятнее всего. Их environment составляли шали, стоптанные тапочки и чай с плюшками каждые два часа.

Ох, как они меня не любили! За то, что я отказывалась с ними чаевничать, за то, что я не обедала в столовой «Комбинат питания номер…», а более всего – за то, что единственный редактор-мужчина закрывал за собой дверь, заходя в мой кабинет.

Когда через месяц я увольнялась: «вы знаете, я на проезд больше потратила, чем заработала», кадровичка язвительно процедила: «Ну, разбогатеешь - приходи».

Горжусь собой до сих пор.

Удивительно!
Девочки плачут и восклицают: "Ах какое кольцо!", "Ах! Ты будешь такой красивой невестой!", "Ах! Платье будет неземной красоты!" Мальчики: "Хых. Спёкся фрукт".
Продавцами свадебных платьев установлено, что замуж берут девушек 42-го размера. Вот и распыляйтесь о внутренней красоте.

Пожалуй, я одеваюсь скучно. Наверное, поэтому мои луки скорее нравятся девочкам. Чёрный и серый – мои любимые цвета. Я не ношу чулки в сетку (только если на мне не макси), разноцветные шифоновые и шёлковые блузки, животные принты, вещи из металлизированных тканей, джинсы с голым пупом, стразы и пайетки. Чёрное платье – моя обычная униформа. Чаще всего трикотажное, суконное, шерстяное. На фоне торжества скромности мне это кажется ещё более актуальным, и моя гардеробная – чёрное пятно с одинокими белыми полосочками
Но туфли! Неоновый синий, полосатый, ярко-белый, сиреневый, коралловый… они имеют право (и обязанность) быть сексуальными, даже кричащими. Каблук – всегда вызов.
 
 

Мне кажется, нет ничего грациознее, чем изящно вывернутая ножка балерины в старом заштопанном тапке, выглядывающем из-под шерстяных гетр бабушкиной работы, и хрупкой фигурки, облачённой в растянутую футболку.

И нет ничего волшебнее, чем сидеть одной в пустом зале Оперного театра, скажем, 8 ряд 12 место, и завороженно разглядывать подмостки сцены, торжественные вензеля на балконах, ложи Бенуара со стульями, произведенными какой-то советской фабрикой, помпезные люстры, высокий расписной потолок.

Кстати. Я собственными глазами видела, как балерина в перерыв в репетиции съела пирожное с киви. Вишню она не любит, нет. И молодые мальчики-балероны с удивительно узкими плечами будто по команде репетитора хлопают ресницами...

В последнее время я чрезвычайно сентиментальна. Донельзя. Стоит услышать хоть сколько-нибудь милое трогательное слово или увидеть что-нибудь очень красивое – всё, ком в горле. Душевная организация истончилась от переизбытка эмоций. У меня вызывают жалость таксисты - кажется, что каждый из них потерял свою нормальную работу. И мне даже бывает стыдно пользоваться их услугами. Но не пользоваться – значит лишать их хлеба, что тоже жалко. И, бывает, разозлишься-разозлишься на генерального, а потом заглянет его жена с сумкой из прошлогодней коллекции Bottega Veneta, и даже неудобно: у человека кризис, а я его ругаю.

Нет, вы понимаете, что на этом фоне со мной случилось на «Загадочной истории Бенжамина Баттона»? Платка, конечно, в моей сумочке не оказалось (вообще, не понимаю, почему в афишах не делают таких ценных указаний: «перед сеансом не пить – не дотерпите», «просмотр без носовых платков не рекомендуется», «осторожно, в фильме Брэд Питт»), и весь удар приняли на себя несчастные манжеты. Странно, что когда включили свет и я увидела свои манжеты Марка, я не разрыдалась от жалости к ним. Прошу вас, не пишите в комментах, какие милые мелочи расстрогали недавно вас, иначе в ноутбуке накопится слишком много влаги.

Мне офигенно не хватает неформального общения.
"Чьи это у нас какульки" и "Чивас, сидеть!" не считается.